Холод [litres] - Элизабет Бир

– Ха. Я знал, что это где-то там.

– Что, прости?

– Я – некромант, – сказал Мэллори и постучал указательным пальцем по голове. – Что, по-твоему, это означает? Я получаю информацию у мертвецов. Гэвин, можешь просто шепнуть мне на ухо.

Зашуршав перьями, василиск опустил хохолок и низко наклонил голову между сгорбленными плечами.

– Даже не сме…

– Ты расскажешь мне то, что помнишь.

– А если не помню?

– То есть если не хочешь вспомнить? – Мэллори пожал плечами. – Тогда мы все умрем. Гэвин…

Бенедик потер уголки глаз.

– Да пошло оно в космос, – сказал Бенедик. – Нельзя ее просто разрезать?

Мэллори покачал головой.

– Существо, ради меня.

Гэвин вздохнул и спрятал голову под крыло, но понимающий взгляд Мэллори свидетельствовал о том, что василиск дал некроманту все необходимое.

Мэллори прижал ладонь к панели рядом с дверью и процитировал: «На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас».[8]

Раздался скрип, а затем, после паузы, послышался стон усталого металла и утомленных машин. С верхней части рамы посыпался белесый порошок – скорее известковый налет, чем ржавчина.

Дверь скользнула вбок, и Челси, выпрямив спину, шепотом поблагодарила Мэллори и протиснулась мимо него. Бенедик шагнул в сторону, чтобы Тристен мог последовать за ней, но тот жестом предложил ему идти вперед.

– У меня есть броня.

– Точно.

Бенедик прошел мимо Тристена. Мэллори с василиском присоединились к колонне только тогда, когда Бенедик и Челси уже давно были внутри. За дверью Бенедик обнаружил, что оказался в арсенале – таком же, как и все остальные; от стены до стены тянулся ряд костюмов. Они все были одинаковые, немодифицированные, так что любой мог взять один из них и настроить под себя.

– Нова, – сказал Бенедик, – почему этих костюмов нет в списке наших ресурсов?

– Мне не было известно о том, что они здесь, – сказал ангел. – Боюсь, что все это далеко за пределами моей программы, принц Бенедик.

– Ясно.

– Кинрик, – странным тоном заметил Гэвин. Из коридора донесся хриплый смешок Самаэля. – И, судя по числу костюмов, она ожидала, что нас придет немало.

– Ну что ж, приятно знать, что она могла ошибаться.

Челси коснулась ближайшего комплекта брони и положила ладонь на панель доступа. Бенедик успокоился, когда броня отреагировала так, как положено, – сначала проглотила панель, а затем раскрылась, чтобы впустить Челси.

Бенедик вытянул длинную руку над ее плечом и коснулся костюма во втором ряду. Костюм двинулся вперед, прокладывая себе маршрут между Челси и доспехами, стоявшими в первом ряду, а затем остановился перед Бенедиком. Бенедик коснулся плеча костюма, и тот раскрылся, словно цветок. Зайдя внутрь брони, Бенедик увидел, что Мэллори тоже выбирает себе костюм, а Гэвин устраивается на его шлеме.

Возникла короткая пауза, которая заставила Бенедика забеспокоиться, и он попытался подавить тревогу, применив весь свой стоицизм. Затем броня наконец сомкнулась вокруг него, растягиваясь, пока не прижалась к его телу, словно вторая кожа. Внутренний слой прохладного геля адаптировался к Бенедику, а Бенедик, морщась, переживал знакомое и неприятное ощущение. Затем раздался звон: броня сообщила о том, что процесс успешно завершен.

Бенедик сдвинул щиток шлема, открывая его. Мэллори подошел справа, Челси – слева. Они без промедления вернулись к Тристену, который уже закрыл свою собственную броню. Тристен пошел первым, Бенедик, Челси и Мэллори – вслед за ним. В подобной экспедиции мог быть только один лидер, а Тристен был самым старшим и самым высокопоставленным как в семье, так и в рядах команды. Этикет и традиция не допускали никаких иных толкований.

– Самаэль, – сказал Тристен, – мы готовы.

Но Самаэль остановился, сложив на груди бесплотные руки, и, дерзко наклонив голову, ухмыльнулся.

– Да? – сказал Тристен.

Самаэль с довольным видом покачал головой.

– Если бы такие, как мы, шли ко мне, я бы обосрался.

Тристен уже закрыл шлем, но Бенедик и так слышал удовлетворение в его голосе. Он коснулся рукояти меча, висевшего у него на поясе; Бенедик узнал «Веселье», а также вспомнил его историю.

– Отлично, – сказал Тристен и жестом руки в белой перчатке приказал ангелу идти вперед. – Тогда давайте попытаем счастья в Разрушенных Трюмах.

♦ ♦ ♦

Арианрод хотела гордо двинуться из объятий ангела в брюхо левиафана, но у нее уже не было сил. Она обнаружила, что ее доставили, словно младенца, словно сверток – словно какой-то объект, от которого избавляются, потому что от него одни неудобства. Она не могла даже пошевелиться в знак протеста, хотя ее онемевшая рука мечтала стиснуть рукоять меча.

– Здесь твое безопасное место, – сказал Азрафил; его пальто развевалось, словно крылья. – Вот твое убежище.

Арианрод полетела сквозь космос, заплыла в клетку, которая окружала тусклый, покрытый оспинами живой астероид. Его масса мягко притянула ее, в этом астероиду помогло небольшое ускорение, которое Азрафил придал Арианрод. Если у нее была бы сила, она бы потянулась к нему, развела руки в стороны и взмолилась бы, словно ребенок. Но ее тело возвышенного уже замерзало по краям, становилось жестким под действием холода Врага, и вскоре даже ее мысленные процессы остановятся.

Паника уколола ее – острая, словно пригоршня осколков.

– Не приноси меня в жертву! – взмолилась она. – Разве я не служила тебе верой и правдой, о Азрафил?

Азрафил лишь отступил. Он по-прежнему двигался как ни в чем не бывало; когда он жестикулировал перед лицом Врага, его бледные руки сверкали от отраженного света, окутанные прахом мертвых звезд.

– Ты можешь послужить мне и сейчас, – сказал он, позволяя ей вообразить, что она почувствовала прикосновение руки к ее щеке, руки, которая пригладила ее растрепавшиеся волосы. Это была проекция, манипуляция. В этом жесте не было ничего реального.

– Не бросай меня!

Он был слишком далеко, и она уже не могла разглядеть его лицо, да и ее глаза уже замерзли, но она знала, как выглядит его улыбка. Даже мысль о ней пронзила ее сердце.

– Глупый человек, я не могу бросить тебя. Разве ты не знаешь, что я всегда буду с тобой?

Пасть – трещина – открылась на поверхности астероида под Арианрод. В пасти задвигался свет, светящиеся завитки потянулись, словно пальцы – ледяная синева, похожая на генетический маркер колонии.

И Арианрод упала в раскрытые объятия левиафана.

♦ ♦ ♦

Мамонт распрощался с ними перед шлюзом, и Гэвин ощутил разочарование – он рассчитывал увидеть это удивительное зрелище – зверя весом четверть тонны, облаченного в броню.

У Гэвина никогда не было братьев и сестер. Ему было интересно узнать, каково это –